?

Log in

No account? Create an account
[sticky post]индийский опыт
loginovsv
Можно сносить ларьки и прочие незаконные постройки старинным дедовским способом, как это делается в отсталой Москве, при помощи бульдозеров и экскваваторов.
А можно перенять опыт передовой высокотехнологичной страны Индии.
Для этого надо выбрать слонятку покрупнее, привести на место предполагаемой зачистки, разъярить зверюгу и направить его гнев в нужном направлении.
11489991_original
Вуаля! Цель достигнута с минимальными затратами!

У. Эко - Заговор о теории заговора.
loginovsv
Массимо Полидоро, один из самых активных участников Итальянского комитета по контролю за сообщениями о паранормальных явлениях и автор журнала Query, опубликовал в издательстве Piemme исследование «Разоблачения. Книга о тайнах и заговорах» (2014), посвященное, как и многие другие его сочинения, всевозможным небылицам, наводнившим СМИ и головы людей, которых мы зачастую считаем вменяемыми. Полидоро наверняка рассчитывал, что такое заманчивое название привлечет любителей тайн во всем их многообразии, как раз про них писал Джон Чедвик, завершивший дешифровку критского линейного письма Б: «Желание раскрыть тайну является неотъемлемой составляющей человеческой природы: надежда на обладание тайным знанием, недоступным другому, способна взволновать даже наименее пытливые умы».
Безусловно, расшифровать древнюю письменность, когда-то игравшую значимую роль для целого народа, или вообразить, что американцы не были на Луне, что теракт 11 сентября организовал Буш или вообще евреи, что код да Винчи существует, – это не одно и то же. Полидоро обращается как раз к адептам второй секты, причем им движет не только жажда коммерческой наживы (вполне законная): начальные главки с их добродушным тоном усыпляют бдительность, однако к концу книги становится ясно, что заговор с целью убить Кеннеди, версии о смерти Гитлера, тайна Рен-ле-Шато, брак Иисуса с Магдалиной – не что иное, как досужие выдумки.
Почему небылицы столь популярны? Прежде всего потому, что они предлагают недоступное другим знание, а остальные причины Полидоро приводит, основываясь на знаменитом эссе Поппера о социальной теории заговоров. Цитирует он и Ричарда Хофштадтера, согласно которому страсть к заговорам следует интерпретировать через понятия психиатрии, применяемые применяемые к общественной мысли. Речь идет о двух проявлениях паранойи. Разница в том, что психический параноик чувствует себя жертвой всемирного заговора, а параноик социальный полагает, что оккультные силы преследуют ему подобных, его собственную нацию или религию. Социальный параноик, на мой взгляд, куда опаснее параноика психического, поскольку убежден, что его мании разделяют миллионы людей, и считает свои действия, направленные на раскрытие заговора, совершенно бескорыстными. Это объясняет многое из того, что происходит в наше время и что происходило ранее.
Полидоро цитирует в том числе Пазолини, который считал, что заговор лишает нас рассудка, освобождая от тяжкой необходимости соответствовать истине. Казалось бы, раз сегодня развелось столько сторонников конспирологических теорий, мы могли бы перестать обращать на них внимание: если кто-то считает, что американцы не высаживались на Луну, ему же хуже. Согласно последним исследованиям Дэниела Джолли и Карен Дуглас, «предпочтение сведений, поддерживающих конспирологические теории, сведениям, их опровергающим, снижает потенциальную политическую активность». В самом деле, если кто-то уверен, что миром исторически правят тайные общества и что члены Бильдербергского клуба – иллюминаты, которые устанавливают новый мировой порядок, то он спрашивает себя: а что я могу сделать? Я сдаюсь – и бешусь. Поэтому любая теория заговора подсовывает коллективному воображению несуществующие опасности, тем самым отвлекая его от настоящих угроз. Как предположил однажды Хомский, наибольшую выгоду от россказней о пресловутых заговорах получают организации, являющиеся мишенью конспирологических теорий, – а это уже похоже на заговор о теории заговора. Иными словами, соглашаясь, что за падением башен-близнецов стоял Буш, жаждавший оправдать вторжение в Ирак, мы погружаемся погружаемся в дебри бредовых выдумок и перестаем анализировать настоящие причины и методы вторжения Буша в Ирак, а также влияние неоконсерваторов на него и его политику.
Из чего можно было бы заключить, что слухи о заговоре Буша против башен-близнецов распространяет сам Буш. Но мы не до такой степени конспирологи.
2014
Пер. Я. Арьковой

Постработа.
loginovsv
«Никто никогда не должен работать. Работа — это источник почти всех несчастий в мире. Любое из зол, которые приходят вам на ум, проистекает от работы или от того, что мы живем в мире, созданном для работы. Для того чтобы перестать страдать, мы должны перестать работать», — писал Боб Блэк в своем самом известном и спорном эссе. Работа унижает человеческое достоинство, но она же его создает. Она и дает нам материальные ценности, и отнимает время, в которое мы могли бы ими воспользоваться. Работа давно воцарилась в центре общественной жизни. Но сейчас она постепенно его покидает.

Всё, что люди знали о работе два поколения назад, вскоре будет не более актуальным, чем первые компьютеры.

Работа умирает — и да здравствует работа!

Современное отношение к работе можно резюмировать двумя утверждениями:
Для большинства людей работа является главным источником чувства собственного достоинства и основным способом самоидентификации.
Большинство людей ненавидят свою работу, считают ее скучной и бесполезной.
Как оба эти утверждения одновременно могут быть верными?

«Работа — это способ придать своей жизни смысл, когда религия, партийная политика и общественная жизнь ослабли и отошли в прошлое», — пишет Джоанна Биггс в книге об истории труда в Великобритании. Пару веков назад работа стала превращаться в культ. Теперь этот культ слабеет и распадается, и его бессмысленность становится всё более очевидной.

Многие исследователи связывают культ работы с наследием пуританизма. По мнению Макса Вебера, это ответвление протестантства определило многие характеристики капиталистической системы труда.

Для пуритан работа стала основным механизмом духовного освобождения.
Последователь Жана Кальвина работал не для того, чтобы отдохнуть или разбогатеть. Труд стал основной целью его жизни — работа превратилась в обязательство перед Богом, настоящее духовное призвание. Сама по себе она не ведет к спасению души, но упорный труд и достигнутое благосостояние указывают, что человек находится среди избранных.

В XX веке почтительное отношение к труду культивировалось в таких разных обществах, как США, Китай и СССР. Стахановцы и маоисты ничего не слышали о Кальвине, но это не помешало им верить в труд как в божественное предназначение. Тот век закончился, но дело его живет: несмотря на все разговоры про баланс между работой и личной жизнью, мы до сих пор существуем в мире, который ставит личную продуктивность выше всего. Но это не навсегда.

Психологи, социологи и философы всё больше говорят о бесполезности длинного рабочего дня и о ценности досуга, об отсутствии взаимосвязи между зарплатой, занятостью и уровнем счастья, о негативных последствиях избыточной работы для человеческого здоровья и психики.

Во времена всеобщей автоматизации, цифровой экономики и экологических кризисов культ работы выглядит забавным, но опасным анахронизмом.
На самом деле, мы уже живем в мире пост-работы, просто еще не все об этом знают.

В 1930 году экономист Джон Мейнард Кейнс предсказал, что спустя сто лет благодаря технологическому прогрессу рабочая неделя сократится до 15 часов. Пока это предсказание не сбывается — хуже того, сегодня мы работаем даже больше, чем прежде.
Дэвид Гребер предполагает, что всё дело именно в бесполезной работе. Мы работаем больше, но делаем меньше — так работодатели и государство решают проблему безработицы и чрезмерного досуга. Но вряд ли это удачное решение. Притворяться, что ты занимаешься чем-то важным, когда на самом деле это не так, — одно из самых унизительных и дегуманизирующих переживаний. Каждый, кто когда-нибудь занимался бесполезной работой, хорошо об этом знает.

Мир до и после работы
Раньше к работе относились проще: она была всего лишь средством, а не целью.

В античности работа считалась презренным и низким занятием.

«Тот, кто предлагает труд за деньги, продает себя и ставит себя в положение раба», — писал Цицерон. Труженики не только стояли выше других людей на социальной лестнице, но и вызывали чувство легкого отвращения.
Полноценным человеком считался владелец собственности, который занимается политикой или каким-либо из свободных искусств. Экономика во многом базировалась на рабстве — неудивительно, что в труде не было ничего почетного.

В сообществах охотников-собирателей люди «работали», то есть занимались трудом, необходимым для выживания, не более 4–5 часов в день. Как заметил антрополог Маршалл Салинз, ограниченные материальные потребности оставляли много времени на отдых, социализацию, торговлю, религиозные ритуалы и церемонии. Крестьяне до индустриальной революции тоже работали не так уж много.

Работа подчинялась сезонным циклам — длинные периоды отдыха сменялись короткими вспышками бурной активности. Как указывал еще один теоретик праздности Поль Лафарг, на выходные и праздники отводилось около четверти традиционного календаря.
Первая волна индустриализации увеличила количество работы до 70 часов в неделю. Все ужасы периода «первоначального накопления капитала», о которых писал Маркс, Диккенс и многие другие, возникли именно в это время. Постепенно количество работы сократилось до современной нормы в 40 часов. Одно из первых мест, где это произошло, были фабрики Генри Форда. Он понял, что рабочие должны не только производить, но и тратить — иначе кому он будет продавать свои автомобили? Но сегодня в США, а также странах с затянувшейся индустриализацией и строгой рабочей этикой (Китай и Япония) люди по-прежнему работают намного дольше положенной нормы.

Цифровые устройства и электронные сети сделали области работы и досуга взаимопроницаемыми: теперь весь рабочий день можно провести, не вставая с постели.

Мы живем в мире, где по-прежнему есть много работы, но мало устойчивой занятости. Взаимосвязь между зарплатой и рабочим временем распадается прямо на наших глазах.
Короткие контракты и проектные отношения сделали работу более свободным, но и более сложным занятием. Место пролетариата в системе труда занял прекариат.

Социальные ученые и активисты утверждают, что работе в традиционном понимании этого слова приходит конец. Согласно исследованию Школы Мартин при Оксфордском университете, около 47 % рабочих мест могут быть полностью автоматизированы. В книге 2016 года «Богатство людей: работа и ее отсутствие в XXI веке» экономист Райан Авент предполагает, что автоматизация приведет к масштабным и мучительным политическим изменениям, прежде чем общество приспособится к новой системе труда.

Фредерик Джеймисон как-то сказал, что нам проще представить себе конец света, чем конец капитализма. Вскоре нам предстоит пережить один из самых масштабных уроков по социологическому воображению.

Отличительной особенностью мышления трудоголиков психологи называют «дальтонизм необходимости». Человек, зависимый от работы, не умеет различать свои настоящие жизненные потребности.
Ценность отдыха, здоровья и личной жизни он признает только на словах — работа заслоняет для него всё остальное. Социальная система, построенная на бесполезном труде и экономическом принуждении, страдает точно такими же недостатками. Пространство крупных городов приспособлено или для работы, или для потребления — как будто других занятий просто не существует.

«Постработа» — несколько неуклюжий термин, который взяли на вооружение социальные теоретики и активисты, чтобы описать будущее современной системы труда.

В мире постработы мы будем меньше работать, больше отдыхать и больше заниматься творчеством. Но и сама работа будет другой.
В книге «Отрицание работы» исследователь Дэвид Фрейн пишет: «В каком-то смысле мы уже живем в обществе постработы. Но сейчас она больше похожа на антиутопию».

Как приблизить современную работу к нашим потребностям, идеалам и ожиданиям? Дэвид Фрейн, Дэвид Гребер и многие другие теоретики предлагают ввести безусловный базовый доход — социальные выплаты, которые предоставляются всем и каждому не за работу, а за сам факт существования. Мы работаем неэффективно — роботы делают это гораздо лучше нас. Существует много полезных дел, которыми могут заниматься только люди, но которые сегодня не приносят почти никакой прибыли — это волонтерство, творчество, образование и социальное проектирование. Безусловный доход позволит не беспокоиться о жилье и пропитании и заняться чем-то более важным.

Эксперименты по введению базового дохода проводятся с 1970-х годов. Последний из них сейчас проводится в Финляндии и прекратится к концу 2018 года. Создатели сформулировали цель проекта следующим образом:

«Из-за автоматизации будет всё меньше рабочих мест, а универсальный базовый доход стимулирует инновации, креативность и главное — заставит людей соглашаться на временную контрактную работу, что в итоге повысит мобильность рабочей силы и ее эффективность».

С помощью базового дохода финны хотели увеличить занятость населения, но вышло наоборот — соискатели стали предъявлять всё больше требований к своей работе. Финский проект провалился, но это еще не значит, что безусловный базовый доход — плохая идея.

Как однажды сказал экономист и бывший член британского парламента Роберт Скидельски, одна из задач нашей эпохи — научить всех жить так, как раньше жила только аристократия, и при этом не сойти с ума.
Культ продуктивности и полная занятость вряд ли смогут справиться с этой задачей. Может быть, вскоре мы снова приблизимся к античному идеалу труда, только место рабов теперь займут бессловесные роботы. Известно одно: работа, какой мы ее знаем, должна уйти в прошлое. Работа умирает — да здравствует работа!

https://knife.media/abolition-of-work/

Вечные вещи.
loginovsv
Разговоры во власти о модернизации, развитии, опережающих технологиях не прекращаются. Блеф это или чистосердечная попытка спасти себя и страну — не совсем пока ясно. Но очевидно другое: внимание общества заострено исключительно на технической и технологической составляющих прорыва в будущее. При этом о создании новых социальных технологий речь не идет в принципе.

Видимо, сам термин "социальная модернизация" для кого-то звучит уж чересчур страшно. Кто-то рассуждает так: "От социальной модернизации до социальной революции рукой подать…" Поэтому сама постановка данного вопроса кому-то кажется вредной, опасной и даже кощунственной. А между тем, если проблему развития рассматривать всерьёз, без социальных и культурных инноваций никак не обойтись. Более того, формулирование социокультурного проекта — главный этап в деле преображения страны. Что сделают нано- и прочие технологии, если культура и тип общества, останутся заведомо отсталыми, вторичными и никак не напоминающими последнее слово социальной инженерии?

Суть любого прорыва — в открытии, а не в попытке повторить уже существующий где-то образец. Именно поэтому безнадежная попытка "догнать и перегнать Америку" напоминает известную историю про Ахиллеса и черепаху.

Прекрасное русское слово "предприниматель" как раз указывает на способность делать опережающие ходы. Поэтому успех во многом обусловлен умением предвидеть ситуацию и действовать, исходя из картины будущего. Ведь и успех — от слова "успевать".

России нужно успеть, во что бы то ни стало. Нам непременно надо перепрыгнуть в новое социальное время. Стать хотя бы на время опять авангардом человечества.

Но куда мы должны прыгнуть? Что мы можем предпринять? Из каких завтрашних реалий исходить?

Как только начинаешь думать собственно о перспективах, радужные картины будущего быстро тускнеют.

Конечно же, социальную стратегию новой России придётся выстраивать с учетом череды кризисных явлений в мировой экономике, с учетом серьезнейших проблем в сфере экологии планеты, с учетом демографических показателей в России и соседних государствах.

Создание социальных ноу-хау — огромная задача и неисчерпаемая тема для дискуссий. Но дискуссии на эту тему почему-то не ведутся. Власть предержащие как будто верят только в чудесную преобразующую силу нанотехнологий, развитие которых должно осчастливить всех граждан нашей огромной страны.

Read more...Collapse )

"Крик" Э.Мунка - эмблема мундиаля 2018.
loginovsv



Вкусные блюда из овощей
loginovsv
Овощи — это не только полезно, но еще и очень вкусно. Просто нужно знать, как их готовить.

Жареные помидоры черри с чесноком


12 вкусных блюд, которые можно сделать из овощей
Разогреть духовку. В миске перемешать разрезанные пополам помидоры, чеснок, оливковое масло, соль и перец. Поместить все это на противень, выпекать 20-25 минут.
Read more...Collapse )
Tags:

Перлы студентов истфака МГУ с комментариями
loginovsv
Оригинал взят у drugolia в Перлы студентов истфака МГУ с комментариями
«Святослав Игоревич был сыном Ярослава Мудрого ...» (капитан Очевидность в удивлении...)

«На Волге живет народ — бурлаки ...»

«В 18 веке Россией правили немцы, например Миллер ...» (угу. Да и сейчас Миллер рулит)

«Ольга сожгла древлян в крематории...» (Сухие древляне дивно горят и потрескивают)

«ПротоКОП Аваккум...» — и вторая серия, «Протокоп возвращается»

«В Новгороде выбирали писецкого ...» (полного… писецкого...)

«Андрей Боголюбский меняет Владимиро-Суздальское княжество...» — «Поручик, вы носки меняете ?! — „Только на водку!“ ©

»Литва к 9 веку принемает буддизм..."

«Мономаха назвали так в честь шапки...»

«Иван 3 освободил Орду от русских земель!» — и ведь как изящно сказано, не придерешься

«Дмитрий Донской разбил шведов на Дону» — видимо, те шли к Полтаве заранее

(Внимание, фрейдистское!)
«Хрущев акцентировал свое внимание на кукурузе...»
Read more...Collapse )
Tags:

Как научиться получать удовольствие от жизни (каждый день)
loginovsv
Как научиться получать удовольствие от жизни (каждый день)
Взято из: Как научиться получать удовольствие от жизни (каждый день) Источник: elitarium.ru

Автор: Bлaдимиp Георгиевич Ромек, кандидат психологических наук, заведующий кафедрой прикладной психологии Южно-Российского гуманитарного университета.

Окружающий нас мир слишком разнообразен, в нем в любой момент времени есть масса вещей, которые могут нас расстроить, и не меньшее множество вещей, которые могут нам понравиться, если мы обратим на них внимание.
Отвлекитесь на секунду и взгляните вокруг себя. Можете ли вы найти вокруг вас что-то, что вам нравится, что вам доставляет удовольствие? Если таких вещей нет, то очень странно, что все это вас окружает и вы это терпите. Может быть, все эти неприятные вещи стоит терпеть, чтобы получить большее удовольствие в будущем?
Возможно и так. Но стоит ли терпеть?

Вряд ли внешний объектный мир несет ответственность за наше плохое самочувствие и неспособность находить в нем объекты наслаждения. Дело, вероятно, в нас самих, в наших привычках и отношении к этому миру.

Read more...Collapse )

Самое сложное наслаждение складывается из элементарных и простых наслаждений, доставляемых нам органами чувств. Как и прочим вещам, наслаждению можно и нужно учиться, расширяя сферы наслаждения, отыскивая персональные ниши наслаждения, формируя автоматические привычки видеть в мире хорошее и наслаждаться этим хорошим.

С психологической точки зрения задача состоит в фокусировке отдельных органов чувств на приятных ощущениях и привлечении внимания к простым позитивным ощущениям.
Если научиться воспринимать мир без неоправданных ожиданий, без стыда и отторжения радоваться хорошему, то жизнь приобретает очень насыщенный вкус.

Знатоки говорят, что «происходит невероятное: все вокруг организуется таким волшебным образом, будто человечество вступило в сговор, чтобы сделать вас счастливым человеком»
.
Этому стоит учиться, не правда ли?

Живи проще: упрости себе жизнь в собственной квартире
loginovsv

В жизни взрослого человека столько задач, что сил и внимания хватает лишь на самое главное. Тем ценнее вовремя увидеть решения, которые позволят легко и быстро улучшить свою жизнь.

Read more...Collapse )
Tags:

Почему Репин дешевле Малевича и Кандинского?
loginovsv
Уважаемый читатель спрашивает:
— Я вот смотрю на всякие продажи на аукционах картин русских художников, и не понимаю, почему Репин продается дешевле, чем Малевич и Кандинский? Он же лучше!




Отвечаю на первую часть вопроса "почему дешевле"
(реплика "он же лучше" является вкусовщиной и ответу не поддается).

Итак, Малевич и Кандинский продаются дороже Репина, потому что:
Read more...Collapse )
Tags: